Кризисы российского рынка: чем они различались

Кризисы на российском рынке различались не глубиной просадки, а тем, что именно в них ломалось: цена актива, доступ к ликвидности, платёжеспособность государства или само право распоряжаться бумагой. Это различение практичнее любого сравнения просадок, потому что от характера поломки зависит, какая защита в этот раз сработает. Денежная подушка спасает от принудительной продажи, но не от заморозки счёта. Диверсификация по секторам помогает, когда шок приходит в отдельную отрасль, и не помогает, когда рынок падает целиком. Ниже — разбор по механизмам, а не по датам.

Что именно ломается: поломки бывают разной природы

Полезно разделить каналы, по которым кризис доходит до частного портфеля.

Ценовой канал: бумага продолжает торговаться, её можно купить и продать, но оценка падает. Это самый привычный и самый безобидный случай — он требует только времени и отсутствия нужды в деньгах прямо сейчас.

Канал ликвидности: продать можно, но спред расходится, а заявка исполняется хуже ожидаемой. Здесь страдают те, кто входил с плечом: закрытие позиции происходит не по их решению.

Долговой канал: под вопросом платёжеспособность заёмщика — государства или компании. Падает не настроение, а поток платежей.

Инфраструктурный канал: цена может быть любой, но доступ к активу ограничен — торги остановлены, хранение разорвано, выплата не доходит до владельца. Здесь не помогает ничего из обычного набора, кроме предварительного выбора места хранения и формы владения.

1998: кризис государства как заёмщика

Эпизод конца 1990-х был прежде всего долговым. Под вопросом оказалась способность государства платить по внутренним обязательствам, и вслед за этим посыпались банки, державшие госдолг как основной актив, и валютный курс. Для частного инвестора урок не в том, что «госбумаги опасны», а в том, что государственный долг — это обязательство конкретного эмитента в конкретной валюте, а не абстрактная безрисковость. Сегодняшний рынок государственных облигаций живёт в другом режиме — с плавающим курсом и собственной валютой заимствования, — но механизм оценки остался тем же: вы оцениваете платёжеспособность, а не ярлык.

2008: импортированный кризис ликвидности

Этот кризис пришёл извне, через сырьевые цены и глобальный дефицит ликвидности. Торги останавливались, принудительные закрытия маржинальных позиций усиливали падение, и падало почти всё одновременно. Именно здесь видно ограничение отраслевой диверсификации: когда шок общий, корреляции между секторами сближаются и распределение по отраслям перестаёт защищать. Чтобы понимать, какие части рынка вообще существуют и как они устроены по природе выручки, стоит заранее разобраться со структурой российского рынка акций.

2014–2015: смена валютного режима

Здесь к внешнему шоку добавилась перестройка самой денежной политики: переход к плавающему курсу и инфляционному таргетированию, ключевая ставка как главный инструмент. Рынок перестал двигаться одним куском — экспортёры и компании внутреннего спроса разошлись, потому что ослабление валюты по-разному входит в их отчётность. Это первый из эпизодов, где внимательный разбор отчётности эмитентов давал больше, чем общий взгляд на индекс. Набор инструментов, которыми в такие периоды пользуется Банк России, разобран отдельно: что регулятор на самом деле контролирует.

2020: короткий шок спроса

Пандемийный эпизод был быстрым: провал и восстановление уложились в несопоставимо меньший срок, чем в предыдущих случаях. Его главное последствие структурное, а не ценовое — на рынок пришла масса частных инвесторов, для которых это был первый опыт просадки. Для тех, кто не хотел держать позицию, но и не хотел уходить в кэш на банковский счёт, стали заметны фонды денежного рынка как место ожидания между решениями.

2022: кризис инфраструктуры, а не цены

Этот эпизод качественно отличается от всех предыдущих. Ломалась не оценка, а доступ: остановка торгов, разрыв цепочек хранения, ограничения на операции для части владельцев, судьба расписок, перенос и отмена дивидендных решений. Инвестор с правильной отраслевой структурой и денежной подушкой мог обнаружить, что его проблема лежит вне обоих этих измерений.

Практическое следствие: смотреть не только на цену, но и на то, доходят ли выплаты и сохраняется ли режим торгов. Ближайшие выплаты по рынку: {{dividend_calendar|limit=5}} — полный календарь дивидендов показывает и состоявшиеся решения, и перенесённые. Текущее состояние отдельной бумаги удобно смотреть карточкой инструмента, например {{instrument:SBER}}.

Что из этого работает как защита

Запас денег вне рынка снимает ценовой канал: он убирает необходимость продавать в худший момент — об этом подробнее в материале про финансовую подушку до инвестиций. Отсутствие плеча снимает канал ликвидности. Разбор эмитента по отчётности и долговой нагрузке работает против долгового канала. И только выбор места хранения и формы владения адресует инфраструктурный канал.

Чего не делает ни одна из этих мер — не предсказывает следующий эпизод. Исторические эпизоды не повторяются по форме; повторяются каналы.

Честная оговорка о данных

Этот материал сознательно не сравнивает эпизоды по глубине и длительности просадок: сопоставимых непрерывных рядов по всем перечисленным периодам у площадки нет, а оценки по разным индексам и разным валютам дают несопоставимые результаты. Там, где нужны актуальные значения, они подставляются из базы директивами; исторические сопоставления лучше строить самостоятельно по рынку акций и потоку новостей, чем доверять округлённой фразе в тексте.